Тексты — Powered by Валентин Петручек

Отлично, по-моему:

В селе Усть-Кишерть, в котором я прожил большую часть детства, до сих пор сохранился обычай, зародившийся ещё в царской России. Каждое зимнее утро всем жителям предписано было выходить на улицу и становиться в ряд. Так они стояли около десяти минут, пока специально обученные люди ходили вдоль рядов и следили, у всех ли пар идёт изо рта. У кого пар изо рта не шёл - того били по голове специальным медным пестиком, ну а затем закапывали, потому что труп.

Трупов-то раньше много было среди людей, особенно в сёлах. В человеке, бывало, жизнь остановится, а под землю ему неохота, ну он и начинает как-то маскироваться. Летом-то конечно бессмысленно было, они пахнуть начинали уже на третий день. А если поздней осенью помирали - то бывало, что и до апреля-мая дотягивали трупами. Их можно было определить по застуженным избам, в которых они никогда печи не топили, ну или вот так вот, ежедневным общим сбором, чтобы на ранних стадиях.

В газете "Сылвенские зори" последнее упоминание о поимке трупа относится к 1958 году. В 1965 году обычай как-то сошёл на нет в большинстве уральских сёл, но вот в моём, например, остался ещё. Перешёл в нечто вроде оздоровительной гимнастики, про изначальный смысл кроме старух уж и не помнит почти никто.

Принято считать, что сейчас трупы маскироваться перестали, потому что у них дисциплина повысилась, а я думаю, что они просто дыхание выучились имитировать.

Они, кстати, вреда никому никогда не приносили. Наоборот, вели себя в основном даже более покладисто, чем при жизни. Но их все равно не любили, во все века вылавливали и старались добивать, просто из бытовой ксенофобии.

В 1946 году у супруга жительницы Спас-Барды жизнь внутри остановилась, а труп продолжил существовать. Так она с ним четыре недели прожила, отпускать не хотела. Внешне-то ведь вроде как живой. Об этом под конец месяца почтальон узнал и разнес всему селу. В тот же день женщину вместе с любимым кадавром живьём в избе и сожгли. За метафизический коллаборационизм, так сказать.

Женщин таких, с трупами повязанных, вообще сильнее всего в народе не любили и считали ведьмами. В 46 году просто последний случай был из зафиксированных, а так-то жгли и убивали часто, конечно.

Одно время принято было считать, что если у человека к старости волосы не поседели - то это труп, потому что все процессы в нем замерли. Тоже очень много народу безвинно полегло. На большинстве сельских уральских кладбищ есть маленькие сектора - там похоронены те, кто не сразу после смерти в могилу лег и те, кого по невежеству за труп приняли и порешили. Только такие сектора ничем не отмечены, конечно. Разве что старожилы покажут.

Ещё одно время в Усть-Кишерти было принято людей, которые спьяну какое-нибудь преступление совершили, во время суда напаивать. И потом все время отбывания наказания тоже подпаивать каждый день. Потому что считалось, что трезвый за преступления пьяного не должен сидеть.
Это где-то с конца шестидесятых началось, а потом с горбачевским сухим законом как сгинуло, так и не возрождалось больше.

Автор: Андрей Орлов

В никологорской стороне,
Вдали от бренности уродской,
Лежал красиво на спине
Брат мужа Юлии Высоцкой.

Свои желанья уважать
Привыкший в суете подённой,
Любил мужчина полежать,
Когда был солнцем утомлённый.

Умело под усы залив
Из запотевшего графина,
Он ощущал любви порыв.
Он возлюблял себя, как сына!

Как сына папы своего,
Чей гимн Ванкувер слушал стоя,
Ещё – как правнука того,
Кто до фига на Sotheby’s стоит.

Потом, по сторонам смотря,
Плакат «Цирюльника» заметив,
Уже как русского царя
Он возлюбил себя под третью

Прошло ещё рюмашки две
Любимых правильных, гранёных,
Он фильм «Шагаю по Москве»
Пересмотрел, в него влюблённый.

Он пил, но не терял ума,
Любовью распаляясь пылкой,
Как Гурченке – «Сама-сама!»
Он нежно говорил бутылке.

Его история – проста
Буквально с самого рожденья:
Его назвали «Никита»,
Немного спутав ударенье.

Его как Фельцмана назвать
Сначала предлагали даже –
Оскар… но тут вмешалась мать:
– Здесь тоже с удареньем лажа.

Он был своим среди чужих,
Чужим среди своих, бывало…
А разбери, попробуй их,
Своим не щёлкая забралом.

Хотя вокруг него всегда
Был щёлк от фотоаппаратов,
Он никого не слал «туда»,
А улыбался, как Паратов.

Он шёл по жизни прямиком,
Не обделённый обожаньем
И стал серьёзным мужиком,
Дойдя до «Противостоянья».

Он понял явственно одно:
Рука маэстро, не дитяти!
– Я снял Великое Кино!
Так и напишем на плакате!

Про что кино? Скажу одно:
Там – Михалков, война и немцы,
Чтоб гады знали: всё равно
Нас не осилить иноземцу!

А чтоб – ясней для подлецов,
Кто недовольство выражает,
Там михалковское лицо
С плаката грозно угрожает.

Страшнее этого мурла,
Признаюсь, не видал на свете,
Но тут беда произошла:
Не знают страха в Интернете.

Они там пишут, что хотят
Тупые, злые бандарлоги,
А выливают этот яд
В так называемые «блоги».

И всё бы быть могло путём,
Коль был бы разговор по теме,
Когда б не Лебедев Артём,
Вернее, так сказать, Артемий…

Сидел бы, буквы рисовал
И парил мозг минимализмом,
Так нет, Артемий, как шакал
Картину предал остракизму!

Науськав грязную орду
Вооружённых фотошопом,
Артемий даже Джигурду
Привлёк, чтоб блог продвинуть в «топы».

Там Басков, Рэмбо, робокоп
Грозят с экрана автоматом,
Там даже слово «Михалков»
Написано, простите, матом!

Судить мерзавцев, всех судить!
И штрафовать, определённо!
И, кстати, штрафами отбить
Все тридцать евро миллионов!

Сначала – наголо побрить,
Потом – в тюрьму определённо,
К ответу всех, кто говорит,
Что автор – «чем-то утомлённый»!

Ну что вы все, скажите, флять!
Ну что вам, блоггеры неймётся?
Ведь он же «Яндекс» оформлять
И кернинг исправлять не рвётся!

Напомню всем: давным давно
Понятно, правильно и жёстко:
«Вы – не искусство, а говно!» –
Сказал нам Михалкова тёзка.

Ну, то, понятно, был Хрущёв,
Никита тоже, сын Сергеев,
Но вы узнаете ещё,
Как Михалков не любит геев!

Так что сидите по углам,
Тупы, унылы и убоги,
Пока не доказали вам,
Что блоги делают не Боги!

Пусть интернет пока живёт
Своей дурацкой жизнью плотской,
Пока на даче грозно пьёт
Брат мужа Юлии Высоцкой!

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА RSS

Я профессионал

Сельские легенды

Михаил Кольцов — К вопросу о тупоумии

Брат мужа Юлии Высоцкой

Стихи про сосули

Дореволюционная орфография

Банковская тайна времён оранжевой революции

Политическая система США

Про дилеров, брокеров и Форекс

Копрономика